- Кремлебота поймали! Подъесаул, залихватски тряхнув чубом, остановился на пороге унылой хатенки.
- Да ладно? - не поверил хорунжий. Здесь, в Иркутской области, а ныне Великосибирском ханстве, при ватниках, поди, и интернета не было. Опять обычного глубиннонародца в пригожинцы записал?
- Мамой клянусь! - Подъесаул, выходец из вновь вернувшегося в Украину Краснодарского края, имел армянские корни, что в минуты волнения выдавало его с головой. - Все при нем: в нужнике на гвоздь наколоты листики из методичек, мобильник с нестертой историей браузера и десятком аккаунтов, на плече голова Путина вытатуирована.
- Ладно, пойдем посмотрим, - хорунжий встал из-за стола, снял со стены и засунул за кушак плеть, на рукоятке которой тускло мерцала именная табличка «За освобождение Крыма», и важно прошествовал мимо вытянувшегося подъесаула, в мыслях подыскивающего на впалой груди место для награды «За поимку пригожинца». Награда эта, хоть и не отличалась особыми геральдическими изысками, так как представляла собой значок со стилизованным изображением виселицы и обрывком свободно болтающейся серебряной цепочки, но в последнее время, после образования на территории бывшей России двух десятков княжеств, республик и ханств, считалась весьма почетной.
На единственной улице деревни было тихо и пустынно. Личный состав сотни отдельного оккупационного куреня специального назначения имени Остапа Бульбы сидел по избам местных жителей, пил самогонку, и учил аборигенов правильно произносить слово «паляниця». У сарая с криво приколоченной табличкой «Клуб», возведенного зачем-то на самой окраине поселения, молодцевато подбоченившись, стоял казак с автоматом через плечо.
- Тут? – спросил хорунжий у подъесаула?
- Так точно! – ответствовал блудный сын Кавказа. Допросим, да и отправим завалы крымского моста разбирать, пускай пролив чистит, что ему тут рассиживаться.
Хорунжий толкнул заскрипевшую дверь и вошел внутрь. Навстречу ему с мешков с репой, грудой наваленных в углу, торопливо поднялся мужик средних лет, левое подглазье которого имело цвета украинского флага.
- Зеленского хулил? На Залужного в интернете гавкал? В преступной партии «Единая Россия» состоял? – Хорунжий присел на грубо сколоченное, стоявшее у стены подобие лавки. Он даже не доставал специально изданный для таких случаев опросник, помнил рекомендованные департаментом контрразведки вопросы для населения освобождаемых территорий наизусть.
- Так точно, ваше благородие – с перепугу селянин воспользовался невесть как всплывшим в мозгу древним оборотом речи. – Выбора-то не было… Или в «Шторм» идти, или в колонию на десять лет за молчаливую дискредитацию вооруженных сил, или в пригожинские боты. А я к строевой службе негоден, у меня цирроз печени уже в тринадцать лет диагностировали.
- За границу почему не уехал? В легион «Свободная Россия» почему не вступил? ВСУ почему не донатил? – В опроснике было два десятка подобных вопросов, абсолютно оторванных от реальности, но хотя бы несколько требовалось задать для соблюдения формальностей.
- Какая заграница? Какой легион? Приехали из области на трех «Буханках», мы как раз у Васьки-сифилитика в хате бухали, всех похватали, а я давно паспорт на растопку пустил, вместо него еще советский военник ношу, вот с его помощью и отмазался, там категория годности есть. Дали мобильник бесплатно, методичек кипу, сказали, не буду в интернете за СВО топить и победы прославлять, посадят. А из зоны одна дорога – в «Шторм», опять же. Да, вот еще что дали – и мужичок с потаенной гордостью продемонстрировал нарукавный шеврон с надписью «Диванные войска России».
- Ладно, хрен с тобой, хрен ты собачий – на вражьей мове, донельзя довольный собой, скаламбурил хорунжий. Честно говори, кому больше пользы принести хочешь – новой свободной России или перед Украиной будешь вину искупать?
- Да я, все-таки… Если можно, товарищ господин офицер, уж лучше в России останусь. Понятней мне все тут, да и привычнее.
- На России, «на», а не «в», запомни это на будущее, жить и работать легче будет. Хорунжий достал желто-голубой листок, озаглавленный «Направление на работы в счет репараций». Тебе, голубь ты мой болотный, по здоровью куда лучше, какое место выберешь – попрохладнее али потеплее?
Представитель глубинного народа задумался… В местных народных страшилках одинаково гиблыми считались и урановые рудники на границе с Монголией, и прииски Колымы.
- Мы к холодам более привычные, чего уж там, записывай на Колыму, - обреченно сказал бывший кремлебот. – На какую еще Колыму? – аж приподнялся с места хорунжий. - Ты что, собака мокшанская, думаешь, что мы вас освободили, чтобы сталинские порядки вернуть? Якутская Шамания и Чукотский племенной союз независимые государства, и находятся под патронажем транснациональной компании «Де Бирс», туда кайловщиком устроиться очередь на несколько лет. А поедешь, скрепец ты мой родимый, на Балтику… Там сейчас «Северный поток-5» прокладывают, чтобы хоть к концу века репарации мировому сообществу выплатить, вот на строительстве трубопровода свой вклад в депутинизацию и внесешь.
- Воля ваша, - с покорностью, выработанной за все время правления Великого и несменяемого, томящегося сейчас в подземной камере Международного уголовного суда в Гааге, выдохнул фингалоносец. – Домой хоть можно за вещами сходить?
- Вот придет из района транспорт, он тут по маршруту раз в неделю ходит, таких, как ты, собирает, тогда и сходишь. Мы представители Европы, за пятнадцать минут никто тебя не заставит собираться. Часа хватит? Мужичок обреченно кивнул, все его имущество с легкость умещалось в старый рюкзак – «сидор», с которым его прадед дошел до Берлина…
Хорунжий с подъесаулом вышли на свежий воздух, обогащенный ароматом свежевыгнаного самогона. Часовой торопливо вытянулся и рявкнул – Слава Украине! Хорунжий просто махнул рукой, а подъесаул не поленился ответить согласно уставу караульной службы на освобожденных территориях – «Бди!»
- Хорунжий, - фамильярно, так как нижних чинов в округе не наблюдалось, сказал сменивший прадедовский кинжал на козацкую саблю подъесаул. – Мне тут из дому шмат сала передали. Небольшой, килограмма три. Повечеряем вместе, в духе боевого братства? Тем более, и запахи соответствующие…
- Це дило! – в первый раз за все время на лице хорунжего появилось подобие улыбки.
- А рапорт мой подмахнешь?
- Какой рапорт? – насторожился хорунжий
- Так полгода как подал, через вашу же канцелярию. Все, как положено. Чтобы именоваться мне не Гедеваном, а Грицко.
- Какой же ты Гедеван, если тебе сало из дома шлют? Будешь ты Грицко, у командира твоего возражений нет. Хотя сало бы надо для начала попробовать…
- Слушаюсь, пан командир! И оба офицера куреня специального назначения бодро заскрипели сапогами по снегу в сторону штабной хаты.