Жил да был мужик один на хуторе. Жил хорошо, работящий был, с соседями дружил, в баню и на охоту вместе ходили. Да вот беда случилась – повадился медведь на его хозяйство набеги делать. Не из-за пропитания, а так, из злобы и подлости медвежьей. То пасеку разорит, то пашню истопчет, то просто так – из-за дурости своей бобровую плотинку разрушит.
Терпел-терпел мужик наш, надоело ему, пошел он к соседям – так мол и так, надо бы супостата этого всем миром изловить, да шубу к зиме и сделать. Как вы, мужики? А они и отвечают – рады бы, да у самих хозяйство, посевная, коровы недоены, бараны нестрижены, да еще теща-самогонщица отделится хочет, своим хозяйством жить. Правда, всем миром скинулись, вилы ему купили для защиты от медведя – заморские, острые. Ты уж сам как-нибудь разберись, говорят… А ежели, пока с косолапым возиться будешь, вспахать – посеять не успеешь, то не бзди, подмогнем. Ну, чуть что, ребятишек наших несмышленых бери в помощь, захотят если – все одно, делать им нечего, сначала в мяч перекидываются, потом морды друг другу лупить начинают.
- И на том спасибо, мужик наш говорит, ребятишек, кто похочет, с собой зазвал, вилы заморские на плечо вскинул, и к себе на хутор отправился.
Долго ли, коротко, подкараулил наш пейзанин вечерком медведя. На настенное украшение, правда, пускать не стал – все ж тварь живая, а вот поучил знатно! И древком вил по хребту, и голенищем новым по морде, и всяко – разно…Убежал медведь к себе за поребрик – так он по-медвежьи окрестности берлоги своей, среди болот выкопанной, называл – да и засел там. Чахнуть стал, после встречи с мужиком нашим здоровье пошатнулось сильно – а окрестный лесной люд животный прознал про это, да и начал бывшего хозяина леса обижать – то хвост прокусят, то лапу оторвут, то и вообще такое сделать пытаются, что и сказать срамно… Так наш медведь и околел вскорости, правда, перед смертью совсем умишком тронулся – птицы о двух головах ему стали везде мерещиться, на себе три разноцветные полосы нарисовал... Или это еще до встречи с мужиком – хуторянином было?